Из жизни бабушки.

Как сейчас помню отправили нас с сестрой Нюрой на торфоразработки. А если туда отправляют это значить все, пиши пропало. Мы с ней покумекали и решили отказаться, знали что ругать будут страшно и скорее всего посадят но не знали на сколько. И вот вызывают нас к председателю колхоза, а паспорта в то время были у него уехать из колхоза не могли. Вот и сидим у председателя, а он ходит по кабинету папироску покуривает и смотрит на нас.

— Да я и сам вас отпускать не хочу, кто хлеб то будет сеять вы ведь вдвоем вон как изловчились вас и лошади слушаются и быстро все делаете, а мешки таскаете так не каждый мужик и дотащит.
Мы киваем сидим мол и сами согласны, поэтому и не едем.
А председателю необходимо послать именно нас, не знаю уж почему именно мы, может из-за того что норму тройную выполняли. А может узнали что мы еще после работы когда все спять уставшие воруем по мешку соломы для наших коров на полях. Сиди с Нюркой молчим.

Заходит мужик серьезный такой с усами и говорит.
— Ну что отдаешь нам этих?
А председатель ему:
— А кто хлеб сеять будет, кто за лошадьми ухаживать, у одной вон и малыш уже скоро видишь пузатая и показывает на меня. А мужа нет, сам понимаешь мужики то нарасхват, а она баба не последняя красавица но работящая. Оставь их , возьми других. — он продолжал курить папироску.
— Сказано тебе Метелёвых Тамару и Нюру, так их и беру. Ну что идете или мне писать на вас докладную?
Тут я не выдержала и говорю:
— Не пойдем мы с Нюркой ни куда, пиши что хочешь.
Он бросил на нас свой свирепый взгляд и давай орать:
— Да вы что тут с ума посходили, вам по 10 лет тюрьмы дадут, будите знать, а ты брюхастая не весть с кем екшаешьмся у тебя и мужа то нет я на тебя еще и аморальный донос напишу, поди и не знаешь от кого ребенок то?
Тут я вскочила и вцепилась ему в лицо, еле нас разняли.

Просидели мы в заключение три дня, нас выпустили. Встретил нас председатель у ворот сели мы в его телегу и повез он нас в деревню обратно, сказал что нам лишь потому 10 лет не дали потому что он за нас охарактеризовал хорошо и теперь мы еще лучше работать должны втрое больше.

А председателем в то время тятя наш был. Ой как нас мать ругала:
— Да лучше бы вы сели чем отец так унижался.

Долго мать нас ругала, а тятя все курил и смотрел в окно, я подошла к нему как то раз и спросила:
— Мы подвели тебя?
Он вздохнул и ответил:
— Нюрка завтра в Ленинград уезжает медсестрой, ты остаешься, хоть ты и младшая самая но доля твоя не простая не любить тебя мать, уж не знаю почему. Жалко мне тебя. — сказал и снова стал в окно смотреть как будь-то там написано или нарисовано чего.